Семейный триллер от Литвиновых

Корр.— Поговорим наконец о творчестве писателей Литвиновых. Итак, к какому жанру вы относите свои произведения?

С. – Семейный триллер.

А. – Это наша формулировка. У нас там мешанина: и интрига, и любовь, и некоторые элементы критического реализма, т. е. когда характер проявляет себя через действие. И конечно, побеждает добро.

Корр.— Ваш читатель?

С. – Мы представляем себе нашего читателя в виде женщины лет 30—40, которая проживает в провинциальном городе где-то на Урале, работает учительницей или библиотекарем. У нее нет видеомагнитофона, есть телевизор, хорошая библиотека и кот. Нам бы хотелось прежде всего именно таким людям доставлять удовольствие. Впрочем, мы решительно не отказываемся доставлять удовольствие и профессору из МГУ.

А. – К нашему удивлению, среди наших поклонников оказался весь журфак. Ученые дамы, которые уж меньше Хейзинга ничего не читают, – и тем нравится.

Корр.— Критика к вам благосклонна?

А. – А критика, по-моему, нас всерьез не воспринимает, и нас это вполне устраивает.

С. – Не замечает, свысока к нам относится. Замечательная заметка в «Книжном обозрении», последний абзац заканчивается так: «...но поток есть поток, и русский язык порой страдает. Многое, однако, искупает динамичный сюжет, жизнеподобие и отсутствие явной «чернухи». Говорят, что Литвиновы и иже с ними – это не литература, а интеллектуальная жвачка. Настоящие писатели, недавно принявшие в свой круг Баяна Ширянова, такое презирают, а вот читатели почему-то любят». И непонятно, то ли человек обругал, то ли обласкал. Если замечают, то в таком виде. Ради бога.

Корр.— Сережа, ваше мнение: почему так происходит? То есть читатели читают запоем детектив, триллер, любой остросюжетный роман, а критика воротит нос?

А. – Потому что критика любит какие-то мучения, терзания...

С. – Да нет, сейчас уже не это. Мучения, терзания – критика в лице Белинских это любила и очень тем навредила русской литературе и вообще русской государственности. А сейчас любят какое-то очевидное извращение, и чем извратительнее, тем оно ладнее для нашей критики. На самом деле кто-то сказал на вручении какой-то литературной премии: «если человек пишет стихи не для того, чтобы изъясниться в любви к девушке, если он пишет роман не для того, чтобы его читали на диване, то, значит, он пишет это для критика, то есть для одного-единственного человека». К сожалению, у нас много пишущих людей, которые пишут, чтобы понравиться одному-единственному человеку, такому обобщенному литературному критику. Мы же хотим – понравиться обобщенному читателю.

А. – Даже не понравиться, а просто доставить людям удовольствие. Так мало радости в жизни, на работе плохо, денег не хватает, и вот садится наша читательница на диван, читает, и все у нее хорошо.

С. – Даже если и денег много, и на работе все хорошо, разве помешает роман, в котором всегда хэппи-энд, роман, который ты читаешь с удовольствием, с радостью. А самое главное мы сформулировали еще до начала писания своей самой первой книжки. Как говорил Булгаков, своих героев надо любить. Мы очень любим своих героев.

 

Возврат к списку